шпаргалка

Практические аспекты криминальной виктимологии.

[ Назад ]
31. Практические аспекты криминальной виктимологии.
Виктимология в буквальном смысле означает “учение о жертве” (от лат. viktima — жертва и греч. logos — учение). Эта наука возникла как реализация идеи изучения жертв преступлений и изначально развивалась как направление в криминологии. Однако со временем представления о ней претерпели изменения, определились различные позиции относительно предмета виктимологии и ее научного статуса. Эти позиции сводятся к следующему:
1. Виктимология — это отрасль криминологии, или частная криминологическая теория, и, следовательно, развивается в ее рамках.
2. Виктимология — это вспомогательная для уголовного права, уголовного процесса, криминалистики междисциплинарная наука о жертве преступления. Она существует и функционирует параллельно с криминологией.
3. Виктимология — это общая теория, учение о жертве, имеющее предметом исследования жертву любого происхождения, как криминального, так и не связанного с преступлениями. Виктимология, таким образом, самостоятельная наука, принадлежность которой к юридическим можно признать лишь отчасти. Скорее это наука о безопасности жизнедеятельности человека.
Мы рассматриваем виктимологию как направление в криминологии, но это не значит, что иные подходы к ней не имеют права на существование. Их также следует хотя бы кратко охарактеризовать.
Представляется, что столь существенные различия в определении научного статуса виктимологии не случайны. Они обозначились еще на заре виктимологии, когда один из ее “отцов” — Б. Мендельсон (1900–1998) поставил вопрос о необходимости создания новой самостоятельной науки — виктимологии, а другой — Г. Гентиг (1888–1974) — вообще не использовал это название, априори рассматривая ее как направление в криминологии.
Развитие этих подходов на протяжении более полувека свидетельствует, что, будучи единодушными в признании основной функцией виктимологии изучение жертвы и разработку мер ее безопасности, ученые расходятся в определении ее предмета, а следовательно и сфер ее практического применения.
Вопрос о том, какие жертвы должна изучать виктимология, — принципиальный. “Назначить” жертву в качестве предмета науки нельзя. Можно, конечно, волевым путем отнести к предмету виктимологии те или иные категории жертв, произвольно объединив их, но эффективность научного изучения сведется на нет, если эти жертвы не обладают сходными (аккумулированными в их личности) качествами, так или иначе определяющими их способность стать жертвами, характер уязвимости и причиняемого вреда. Требование определенной типологичности относится и к ситуациям причинения вреда.
Включение в предмет виктимологии всех категорий пострадавших лиц (не только физических), ставших жертвами самых различных обстоятельств, делает виктимологию комплексной социолого-технической наукой, не ограниченной криминальной сферой причинения вреда. Но жертвы преступлений и, например, экологических бедствий совершенно различны, а виктимоопасные ситуации не имеют ничего общего. Следовательно, признавая за виктимологией право на изучение любых жертв, надо прогнозировать ее становление и развитие в этом качестве, не забывая о внутренней противоречивости ее предмета.
Виктимология в таком понимании в отечественной специальной литературе иногда обозначается как виктимология в широком смысле в отличие от криминальной виктимологии (криминологии в узком смысле), представляемой как ее составная часть [140, c. 17].
Сегодня в отечественной науке всеобъемлющей по предмету виктимологии нет, но возражать против такого статуса виктимологии, естественно, не следует, тем более странно выглядел бы отказ от ее разработки в этом направлении только потому, что сегодня, как общая теория, она сведена к теории жертвы преступления.
Для виктимологии перспектива развития в самостоятельную науку, синтезирующую знания о жертвах любого происхождения, не исключена. По мере накопления фактологического материала и результатов его теоретического осмысления она может сформироваться в этом качестве, если станет комплексной, включающей как минимум:
криминальную виктимологию (правда, криминология вряд ли легко расстанется с важным элементом своего предмета);
травмальную виктимологию (изучающую жертв некриминального травматизма);
виктимологию быта и досуга (широкий спектр проблем безопасности при использовании бытовой техники, безопасности на воде, транспортной безопасности, зависящей и от потенциальных жертв, и др.);
психиатрическую виктимологию (проблемы жертв с отклонениями в психике) [5; 104, c. 116, 120];
виктимологию катастроф, экологических и стихийных бедствий;
виктимологию технической безопасности (изучающую последствия виктимного поведения, связанного с нарушением правил безопасности труда, пожарной безопасности и др.);
программы и меры обеспечения безопасности жертв, организацию системы виктимологической профилактики.
Эти направления виктимологических исследований жестко не разделены, так как, например, жертвы травмы (объекты травмальной виктимологии) могут оказаться таковыми в результате нарушений правил техники безопасности или движения транспортного средства, правил обращения с бытовой техникой и т. д. В перспективе должны сформироваться соответствующие частные виктимологические теории (по нашему мнению, криминальная виктимология уже сформировалась в этом качестве в рамках криминологии).
Появление частных теорий не вызывается какими-то противоречиями относительно эмпирического материала, а связано с необходимостью более детального изучения предметной области общей теории той или иной науки и свидетельствует о переходе науки на достаточно высокий уровень исследования.
Перечень возможных компонентов виктимологии, естественно, нельзя считать завершенным. Как в дальнейшем будет развиваться виктимология, окажется ли она востребованной “по максимуму”, сейчас определить невозможно. С этим и не следует спешить. На современном уровне виктимологических исследований ее некриминальные направления лишь обозначились, и от того, насколько глубокими и результативными будут соответствующие исследования, зависит, в конечном счете, ее статус в системе наук.
Пока что в России сторонники виктимологии в широком смысле ограничиваются ее провозглашением, признавая, что сегодня это в большей мере только научная позиция.
Представители двух других позиций, независимо от того, рассматривают ли они виктимологию как междисциплинарную отрасль научного знания или направление в криминологии, определяют ее как науку, предмет которой (в самом общем приближении) ограничен только жертвами преступлений и всем, что с ними связано.
По существу, и в том и в другом варианте — это криминальная (криминологическая) виктимология, которая в отличие от виктимологии в широком смысле не только реально существует, но и активно развивается в системе наук (научных направлений, дисциплин) криминального характера. Такова логика приращения научного знания: сама идея виктимологии, ее концептуальная основа имели источники, изначально сформировавшиеся на криминальной фактологии.
Нам еще предстоит разобраться в том, что представляет собой наука о жертвах преступлений, какое место она занимает в системе других наук, но прежде следует определиться относительно ее названия. Оперируя термином “виктимология”, мы имеем в виду, что, в принципе, ее с равными основаниями можно именовать и криминологической (учитывая ее происхождение и принадлежность), и криминальной (если исходить из специфики предмета). В тех случаях, когда возникнет необходимость излагать позиции, отличающие криминальную (криминологическую) виктимологию от криминологии в “широком смысле”, мы будем использовать эти термины.
Виктимология возникла как научно-прикладное направление в рамках криминологии совершенно закономерно, так как объективные потребности социальной практики потребовали ответа на вопрос: почему, в силу каких причин те или иные лица и социальные группы становятся жертвами чаще, чем иные, оказывающиеся в аналогичных ситуациях? Но ответить на этот вопрос можно было, только опираясь на определенные обобщения, анализ причин, условий ситуативного плана, индикаторов повышенной уязвимости — как индивидуальной, так и групповой. Иными словами, потребовалась теория социологического характера, наиболее близкая к теории причин преступности, и в особенности причин конкретного преступления.
Виктимология изменила ракурс, в котором традиционно рассматривался, да и сейчас рассматривается, человек, оказавшийся жертвой каких-либо криминальных или иных неблагоприятных для него обстоятельств. Она подошла к нему как к объективно значимому элементу конкретной опасной ситуации. Такой подход оправдан: многие преступления демонстрируют нам столь значительный “вклад” жертвы в происходящее с нею, что преступление нередко предстает как результат действия пары — преступника и жертвы. Более того, виктимология и причинителя вреда стала рассматривать с позиции жертвы, как потерпевшего, поскольку даже виновный человек становится таковым (и нередко) в силу мало зависящих от него обстоятельств [2, c. 43–44].
Наряду с общеприменимым в криминологии термином “жертва” криминальная виктимология оперирует обозначающим непосредственную жертву преступления термином “потерпевший” независимо от того, признается ли лицо, пострадавшее от преступления, потерпевшим или нет. Жертвы, поведение которых столь негативно, что исключает возможность их процессуального признания потерпевшими, для виктимологии представляют особый интерес, так как вносят в механизм преступления, как правило, наиболее весомый вклад. Виктимологию, таким образом, интересует не формально-логическое понятие потерпевшего, а его истинная роль [112, c. 8].
Соответственно предметом изучения виктимологии являются лица, которым преступлением причинен физический, моральный или материальный вред, в том числе и преступники; их поведение, находившееся в той или иной связи с совершенным преступлением (включая и поведение после него); отношения, которые связывали преступника и жертву до момента совершения преступления; ситуации, в которых произошло причинение вреда. Таким образом, виктимология изучает:
морально-психологические и социальные характеристики жертв преступлений (потерпевших от преступлений), чтобы ответить на вопрос, почему, в силу каких эмоциональных, волевых, моральных качеств, какой социально обусловленной направленности человек оказался потерпевшим;
отношения, связывающие преступника и жертву (потерпевшего), чтобы ответить на вопрос, в какой мере эти отношения значимы для создания предпосылок преступления, как они влияют на завязку преступления, мотивы действий преступника;
ситуации, которые предшествуют преступлению, а также ситуации непосредственно преступления, чтобы ответить на вопрос, как в этих ситуациях во взаимодействии с поведением преступника криминологически значимо проявляется поведение (действие или бездействие) жертвы (потерпевшего);
посткриминальное поведение жертвы (потерпевшего), чтобы ответить на вопрос, что он предпринимает для восстановления своего права, прибегает ли к защите правоохранительных органов, суда, препятствует или способствует им в установлении истины;
систему мероприятий профилактического характера, в которых учитываются и используются защитные возможности как потенциальных жертв, так и реальных потерпевших;
пути, возможности, способы возмещения причиненного преступлением вреда, и в первую очередь физической реабилитации жертвы (потерпевшего).
Виктимология, следовательно, не может ограничиваться изучением потерпевшего от преступления (жертвы) на психологическом уровне, как отдельно взятого индивидуума.
В ее предмет входит и массовая уязвимость, уязвимость отдельных социальных, профессиональных и других групп. Чтобы решать научные, а главное практические, задачи, необходимо знать: каков удельный вес потерпевших от преступлений в общей массе населения; удельный вес отдельных групп населения в массе потерпевших; от каких преступлений и в каких отношениях оказываются потерпевшими различные категории лиц, различающиеся по социальным, морально-психологическим, физическим признакам.
Практическое использование виктимологических возможностей в борьбе с преступностью напрямую связано с ответами на вопросы:
почему некоторые люди быстрее или чаще становятся жертвами преступлений (потерпевшими), чем другие (очевидно, здесь необходимо изучение уязвимости на психологическом уровне);
какова роль жертвы (потерпевшего) в механизме преступления;
какое значение в криминологическом плане имеют отношения, связывающие преступника и его жертву;
в какой мере общественная опасность преступника зависит от степени уязвимости жертвы (потерпевшего).
Иными словами:
как соотносятся типичные характеристики различных преступлений с личностными качествами (пол, возраст, профессия и т. д.) и поведением жертв (потерпевших);
каковы колебания (сезонные, суточные, удельный вес в общей структуре преступности) различных преступлений в зависимости от изменений структуры преступности в том или ином регионе;
как влияет на реальную возможность совершения преступления определенным, склонным к этому лицом обстановка, обеспечивающая его контакты с лицами большей или меньшей уязвимости;
в какой мере влияет “примерка” к конкретной потенциальной жертве на выбор способа совершения преступления;
что представляет и от чего зависит сам процесс выбора преступником жертвы;
как в организационном плане обеспечить выявление лиц, которые с наибольшей вероятностью могут оказаться жертвами (потерпевшими);
какие меры воздействия на потенциальные жертвы (включая и принудительные для лиц негативного поведения), непосредственно обеспечивающие их безопасность, необходимо использовать, включив в общую систему мер профилактики преступлений;
в каком направлении следует вести поиск новых возможностей этого характера [112; 128].
Криминальная виктимология активно развивается. Она осваивает значительную по объему информацию о жертвах и ситуациях различных преступлений. По мере того как их изучение “выводит” на конкретную личностную и ситуативную виктимологическую специфику, в ее составе формируются новые направления. Некоторые из них еще только появились, другие уже могут быть отнесены к частным виктимологическим теориям. В современной криминальной виктимологии представлены:
виктимология насильственной преступности (в ее рамках — виктимология преступлений, посягающих на половую неприкосновенность); виктимология воинских преступлений; виктимология терроризма, захвата заложников, похищения людей;
виктимология корыстной преступности; виктимология корыстно-насильственной преступности;
виктимология экономической преступности (в ее рамках — виктимология преступлений, совершаемых в области кредитно-банковской сферы); пенитенциарная виктимология, виктимология преступности несовершеннолетних (ювенальная виктимология);
виктимология преступлений против правосудия; виктимология преступлений, совершаемых по неосторожности, и др.
При формировании виктимологических частных теорий по понятным причинам нет возможности строго следовать уголовно-правовым критериям, так как непосредственная жертва может виктимогенно проявляться независимо от того, на какой объект уголовно-правовой охраны посягает преступник.
Мы уже имели возможность отметить различия в подходах к виктимологии как общей теории жертвы и виктимологии криминальной (криминологической), но этим дискуссия о ее статусе не ограничивается.
Она лишь переходит в иную плоскость, поскольку на современном уровне развития виктимологии наибольшую актуальность представляет ответ на вопрос, входит ли она в состав криминологии или находится вне ее, соответственно “работает” ли она в “криминологическом поле” или развивается как междисциплинарная наука. Эта дискуссия не затрагивает проблемы виктимологии как общей теории жертвы. Она относится исключительно к криминальной (криминологической) виктимологии, предмет которой — жертвы преступления.
По мнению Л. В. Франка и Ю. М. Антоняна, высказанному почти четверть века назад, виктимология, возникшая как научное направление в криминологии, должна будет со временем превратиться в междисциплинарную отрасль научного знания, отдельную, самостоятельную научную дисциплину, выступающую как вспомогательная для криминологии, криминалистики, уголовного права и уголовного процесса [153, c. 73–78; 6, с. 64–65]. При таком подходе виктимология выводится за рамки криминологии и должна развиваться в качестве поставщика информации о потерпевшем всем наукам криминального цикла, в том числе и криминологии.
Аналогичного мнения придерживается и Б. В. Сидоров, рассматривающий криминальную виктимологию как межотраслевую юридическую дисциплину, имеющую прикладной характер [140, c. 19].
С точки зрения В. И. Полубинского, виктимология — это существующая параллельно с криминологией комплексная, междисциплинарная отрасль науки, предмет которой — жертвы преступлений (криминальная виктимология) и травматизма (травмальная виктимология). Отметим, что в этой позиции присутствует элемент виктимологии в широком смысле.
Криминальная виктимология, по мнению В. И. Полубинского, рассматривает проблему жертвы преступления с позиции уголовного права, уголовного процесса и криминологии. Однако в предмет виктимологии он включает (вот где работает логика проблемы!) все же практически криминологические позиции:
виктимность как специфическое биопсихосоциальное явление;

КАТЕГОРИИ:

Network | английский | архитектура эвм | астрономия | аудит | биология | вычислительная математика | география | Гражданское право | демография | дискретная математика | законодательство | история | квантовая физика | компиляторы | КСЕ - Концепция современного естествознания | культурология | линейная алгебра | литература | математическая статистика | математический анализ | Международный стандарт финансовой отчетности МСФО | менеджмент | метрология | механика | немецкий | неорганическая химия | ОБЖ | общая физика | операционные системы | оптимизация в сапр | органическая химия | педагогика | политология | правоведение | прочие дисциплины | психология (методы) | радиоэлектроника | религия | русский | сертификация | сопромат | социология | теория вероятностей | управление в технических системах | физкультура | философия | фотография | французский | школьная математика | экология | экономика | экономика (словарь) | язык Assembler | язык Basic, VB | язык Pascal | язык Си, Си++ |